Давайте разъясню.

Стремительное развитие германской науки и техники, германской организации, причем поддержанной государством, - были фундаментом, на базе которого строилась колонизация России в конце 19 - начале 20 века.

Множественные коммивояжеры, руководители и ведущие сотрудники фирм и банков, отправлявшиеся в Россию, строили свои плацдармы внедрения в русскую экономическую жизнь не на голом месте. Торговля в кредит, которую не могли себе позволить русские промышленники, не имевшие на это собственно дешевого кредита откуда бы то ни было, - вытесняла русские товары.
Сельскохозяйственная колонизация с созданием крупных фермерских хозяйств, изначально обеспеченных всей необходимой техникой, приобретенными на кредитных условиях, естественным образом образом теснило низкокультурное крестьянское земледелие на мелких участках, не имевшее перспектив - в условиях жесткого пресса выкупных платежей и отсутствия средств на развитие.

Все естественно, как бы.
Но те, кто получал эти преференции, не имели никакого отношения к трудному созданию того, за счет чего они с легкостью теснили "аборигенов". И при этом смотрели на них свысока.
Это были конкретно выходцы из того самого конкретного слоя лавочников. Создатель немецкой металлургической промышленности Альфред Крупп спал около станков на своих предприятиях. Ученые обеспечивали высший научный уровень германской техники. Рабочие - высшее германское качество производимых изделий.
А сливки снимали именно лавочники.

Сами - исполнители достаточно простых алгоритмизированных действий, имеющие мощное плечо санкционированной германским государством поддержки на территории России, но именно они смотрели свысока на нанятых инженеров и управляющих, на мастеров-рабочих, без которых они не могли эксплуатировать расположенные на русской территории заводы и банки. На предпринимателей, развиваших свои производства из заработанного, т.е. медленно и трудно.
Именно их мнением об успешности немецкого бизнеса на русской земле формировалась сама германская психология более высокой расы.
В Россию продали лицензию на производство дизельного двигателя, полагая, что русские все-равно ничего не сумеют с этой лицензией сделать, не освоят. А освоили.

Но только освоили там, где русским удавалось хоть в какой-то мере продвинуться в организации технически сложной экономики. Очень многое просто блокировалось.

Перед первой мировой войной, например, многократно вставал вопрос о расширении Санкт-Петербургского трубочного завода, который единственный делал взрыватели для снарядов - изделия точной механики. Но для этого надо было приобрести соседние участки земли под новые корпуса. Приобретение участков блокировалось тем же самым русским сановничеством немецкого происхождения, тем же германским банковским капиталом.

Короче, успешность на русском рынке, связанная с государственной поддержкой, с особыми преференциями немецкому торговому проникновению, созданными Торговым соглашеним Вильгельма и Николая, - использовалась мелкими и по знаниям и по прилагаемым услилиям людьми, теми, кого мы и назвали лавочниками. Милые добрые в быту люди, сами собой не представлявшие из себя ровно ничего, посредственности, - оказывались, благодаря поддержке крупных германских фирм, банков и гоударства господами над окружавшими их русскими, демонстрировали свое высокомерие и презрение. А свою успешность относили, понятно, к своей немецкой крови.
Отнюдь даже не к тому, что правительство царя десятилетиями поддерживало подавление русского самодеятельного капитализма, всемерно поддерживая внедрение еврейского и немецкого капитала.